ПУБЛИКАЦИИ
Л. И. Абалкин о научном подходе к экономике.

Л. И. Абалкин, директор Института экономики Академии наук СССР: такое совещание, как нынешнее, заставляет критически осмыслить то, что было сделано, вновь и вновь требует осознания долга науки перед обществом и той огромной ответственности, которая ложится на каждого из нас, Оно побуждает к размышлениям, анализу, раздумьям.

О необходимости усиления этой связи и преодоления разрыва между теорией и практикой говорится давно. Об этом говорилось и в постановлении ЦК КПСС о работе Института экономики Академии наук СССР, где перед институтом была поставлена задача решительного поворота к реальным практическим проблемам, которые выдвигаются жизнью перед нашим обществом, имеют первостепенное значение для экономической стратегии КПСС.

Однако такой поворот происходит крайне медленно, с огромным трудом, наталкивается на упорное сопротивление.

Возникает, естественно, вопрос: что же мешает этому повороту? Мне думается, что существуют разные причины, и одна из них, как ни странно, состоит в том, что у нас есть (об этом мы не должны забывать) теоретические (с позволения сказать) обоснования правомерности такого отрыва.

В трудах ученых-обществоведов доказывается, что теоретические науки должны иметь дело с глобальными закономерностями общественного развития, конструировать своего рода идеальную модель социалистического общества, стоящую над всеми негативными явлениями, трудностями и противоречиями. Создается определенная платформа теоретического обоснования правомерности игнорирования этих фактов даже тогда, когда они приобретают достаточно массовый характер, когда мы сталкиваемся с серьезными явлениями застоя, диспропорциями в экономике, нарастанием негативных социальных процессов.

Пока мы не покончим с такими теоретическими обоснованиями, на которых выросло целое поколение ученых-обществоведов, мы не преодолеем этого отрыва.

Надо сказать, что традиции, привычки не отмирают сами по себе. Мы столкнулись с ними и накануне совещаний, работая над проектами программ по общественным наукам, которые сейчас вынесены на обсуждение. При их разработке не удалось радикально поправить дело и включить всю совокупность реальных жизненных вопросов, выдвинутых в связи с перестройкой, с ускорением социально-экономического развития. Инерция традиционных подходов брала верх над требованиями жизни. Надо сказать, что теоретическое построение может быть достаточно логично, но далеко от реальных проблем. Такие построения удобны, они создают спокойную жизнь для ученого, не ведут к столкновениям с издательствами, не осложняют педагогическую деятельность и научно-исследовательский процесс.

Конечно, можно критиковать, и мы действительно критикуем серость, скуку, описательность, повторение общеизвестных положений, оторванность от жизни. Но это совсем не та критика, которой подвергаются работы смелые, творческие, новаторские, пусть спорные, но связанные с поиском новых подходов и решений.

Недавно на партийном собрании Института экономики по обсуждению итогов июньского (1986 г.) Пленума ЦК КПСС и задач партийной организации института коммунисты дали анализ тех работ, которые получают наибольшие объемы и тиражи. Оказалось, что это работы двух видов: во-первых, работы, в которых анализ технико-технологических зависимостей превалирует над социально-экономическим анализом и, во-вторых, работы, построенные на умозрительных конструкциях, на абстрактно-схоластическом подходе к действительности. С этим надо кончать так же, как и с попытками подстроиться под новые требования, когда идеи старые, мысли старые — лишь название новое.

Одна из самых устойчивых форм проявления отрыва теории от жизни — это то, что можно назвать бессубъектным анализом социалистического общества и присущих ему отношений, в том числе производственных. Это анализ общества в отрыве от реальных субъектов общественного действия.

Мы не можем сегодня дать достаточно четкого ответа на вопрос, кто же являются реальными субъектами и носителями отношений собственности в нашем обществе. Мы говорим: собственник — народ. Но это не ответ на вопрос, а скорее всего отговорка. А кто же реальный носитель отношений собственности? И возникает ситуация, с которой мы сталкиваемся сегодня, когда собственность воспринимается как ничейная, потому что нет ее носителя. А если нет реальных субъектов общественного действия, исчезает проблема интересов, вся система мотивационных механизмов поведенческой деятельности, остаются абстрактные схемы.

Мне думается, сейчас, когда речь идет о действительно серьезной перестройке общественных наук, возникла ситуация, похожая на ту, о которой писал Фридрих Энгельс в письмах Иозефу Блоху и Францу Мерингу. Там он с честностью подлинного ученого сказал о своей вине и вине Маркса, которая состояла в том, что, борясь с различного рода субъективистскими представлениями, они делали упор на выведении материалистического обоснования и как-то оставляли в стороне влияние всех остальных факторов. Поэтому, писал Ф. Энгельс, «молодежь придает большее значение экономической стороне, чем следует. Нам приходилось возражать нашим противникам, подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии».

Видимо, нам тоже не хватило ни времени, ни места, ни возможностей, доказывая объективный характер законов общественного развития, присущих социализму, уделить внимание этой исключительно важной стороне. Рассуждая об этом отрыве, о недостатках, присущих общественным наукам, испытываешь двойственное и противоречивое чувство.

В чем причина двойственности? Причина, думается, в том, что, говоря об отставании теории от жизни, мы называем только половину правды. А вторая половина правды состоит в том, что эта наука имеет серьезные завоевания, достижения. И не вина науки в том, что эти достижения используются плохо и что существует обратный отрыв — отрыв практики от выводов общественных наук.

Разве виновата политэкономия в тех перекосах, которые возникли в соотношении производительности труда и заработной платы? Не виновата. Этот вопрос для науки ясен давно. Не виновата она и в том, что практика никак не хочет считаться с объективными требованиями согласованного пропорционального развития народного хозяйства, с необходимостью создания системы плановых резервов как обязательного условия высокоэффективного хозяйствования. То же относится и к принципам сбалансированности спроса и предложений, хозрасчетной окупаемости и другим вопросам. И дело, повторяю, не только в обиде за науку. Это не самое главное. Дело в том. что попытка свалить всю ответственность за серьезные упущения только на общественные науки мешает увидеть те социальные противоречия, которые действительно являются тормозом на пути прогрессивных социально-экономических преобразований.